Фильм, который начинается с детского смеха, а заканчивается тишиной, в которой слышно, как ломается детство
«Сират» (2025) — российско-французская военная драма режиссёра Кирилла Серебренникова, ставшая самым тяжёлым и самым необходимым фильмом года о войне глазами ребёнка. Картина длится 134 минуты, снята в формате 4:3 с использованием ручной камеры, натурального света и реальных локаций прифронтовых посёлков (съёмки проходили в безопасных зонах в 2024–2025 годах). Здесь нет патриотизма, нет героев, нет музыки — только грязь, дождь, кровь, детский плач и тишина, в которой умирает всё детское.
В главных ролях: • 12-летний Артём (дебютант, найден в интернете) — мальчик по имени Сират • Александра Бортич — его мать Оксана, 34 года, женщина, которая пытается сохранить сына живым • Риналь Мухаметов — отец, военный, который ушёл на войну и больше не вернулся • Тимофей Трибунцев — дедушка, человек, который прячет внука и молчит о том, что знает
Фильм снят как взгляд ребёнка: камера часто на уровне глаз Сират, мир кажется огромным, взрослые — гигантами, а взрывы — громом, который никогда не кончается.
Сюжет, который не про войну, а про то, как она крадёт детство
Март 2022 года. Маленький городок на востоке Украины. Сират — 8-летний мальчик, который любит рисовать самолёты и мечтает стать пилотом. Его отец — военный, ушёл на фронт в первый день. Мать Оксана работает в местной больнице. Дедушка — бывший шахтёр — сидит дома и молчит.
Фильм начинается с того, как Сират рисует очередной самолёт. Вдруг — взрыв. Стекло в окне разлетается. Сират падает на пол. Мать кричит: «Ложись!» Дедушка молча забирает мальчика в подвал.
Дальше — 8 месяцев ада глазами ребёнка: • бомбёжки, которые Сират считает «громом» • подвал, где они живут по 20 часов в сутки • голод, который он называет «животом, который поёт» • мама, которая каждый день уходит в больницу и возвращается с кровью на халате • дедушка, который учит его играть в шахматы, чтобы «не думать о громе» • письма от отца, которые приходят всё реже, а потом перестают приходить совсем
Сират не понимает, что такое война. Он думает, что это «игра взрослых». Он рисует самолёты, которые «защищают нас». Он спрашивает мать: «Когда папа вернётся?» Мать отвечает: «Когда закончится гром».
Но гром не кончается. Он становится громче. В октябре 2022 года в подвал попадает снаряд. Дедушка погибает. Мать получает тяжёлое ранение. Сират остаётся один. Он прячется в шкафу. Он ждёт. Он рисует. Он шепчет: «Папа, ты обещал вернуться».
Через три дня его находят волонтёры. Они эвакуируют мальчика в Россию. Он попадает в детский дом в Ростовской области. Там его зовут «украинским мальчиком». Он молчит. Он рисует. Он ждёт.
Финал — 2025 год. Сират — уже 11-летний подросток. Он стоит у окна детдома. В руках — рисунок самолёта. Он смотрит в небо. Камера медленно поднимается вверх. Мы видим облака. Мы слышим далёкий гром. И тишина.
Почему тишина в этом фильме — самый страшный звук
Кирилл Серебренников снимает почти без музыки. Единственные звуки — дыхание ребёнка, далёкие взрывы, плач матери, стук дождя по крыше подвала, скрип карандаша по бумаге. Эти звуки становятся главным действующим лицом.
Камера — на уровне глаз ребёнка. Мир кажется огромным, взрослые — гигантами, а взрывы — громом, который никогда не кончается. Длинные планы по 8–14 минут, в которых ничего «не происходит» — и именно поэтому происходит всё: взгляд, который длится слишком долго, рука, которая тянется к матери и замирает, губы, которые хотят сказать «я боюсь», но молчат.
Фильм не даёт катарсиса. Нет героической смерти. Нет «за Родину». Есть только понимание, что война — это не про победу. Это про то, как дети перестают быть детьми.
Кому стоит посмотреть и почему после фильма хочется обнять всех детей
«Легенды наших предков» — кино для тех, кто: • когда-нибудь думал, что война — это «где-то там» • понимает, что война — это не про идеологию, а про то, как дети теряют детство • боится, что однажды придётся объяснять ребёнку, почему небо гремит • знает, что самые страшные раны — не те, которые на теле
Это фильм-терапия. Не для того, чтобы вдохновиться, а для того, чтобы почувствовать, что ты не один.
Если вы готовы к 149 минутам, где почти нет надежды, но есть бесконечная человеческая хрупкость — смотрите. После фильма вы, скорее всего, не сможете сразу говорить. И это нормально.
Потому что в этом фильме самое страшное — не взрывы. Самое страшное — тишина после последнего взрыва. И то, что мы привыкаем к этой тишине и перестаём её замечать.
Почему это самое важное российско-украинское кино 2025 года
«Под огнём» — это не фильм о войне. Это фильм о детстве. О том, как система может сломать человека, но не может сломать его детство. О том, как один ребёнок может сказать войне «нет» — и остаться ребёнком.
Фильм не даёт готовых ответов. Он не говорит, кто прав, а кто виноват. Он лишь показывает, что война пожирает всех — и детей в первую очередь.
Фильм, который начинается с детского смеха, а заканчивается тишиной, в которой слышно, как ломается детство
«Сират» (2025) — российско-французская военная драма режиссёра Кирилла Серебренникова, ставшая самым тяжёлым и самым необходимым фильмом года о войне глазами ребёнка. Картина длится 134 минуты, снята в формате 4:3 с использованием ручной камеры, натурального света и реальных локаций прифронтовых посёлков (съёмки проходили в безопасных зонах в 2024–2025 годах). Здесь нет патриотизма, нет героев, нет музыки — только грязь, дождь, кровь, детский плач и тишина, в которой умирает всё детское.
В главных ролях: • 12-летний Артём (дебютант, найден в интернете) — мальчик по имени Сират • Александра Бортич — его мать Оксана, 34 года, женщина, которая пытается сохранить сына живым • Риналь Мухаметов — отец, военный, который ушёл на войну и больше не вернулся • Тимофей Трибунцев — дедушка, человек, который прячет внука и молчит о том, что знает
Фильм снят как взгляд ребёнка: камера часто на уровне глаз Сират, мир кажется огромным, взрослые — гигантами, а взрывы — громом, который никогда не кончается.
Сюжет, который не про войну, а про то, как она крадёт детство
Март 2022 года. Маленький городок на востоке Украины. Сират — 8-летний мальчик, который любит рисовать самолёты и мечтает стать пилотом. Его отец — военный, ушёл на фронт в первый день. Мать Оксана работает в местной больнице. Дедушка — бывший шахтёр — сидит дома и молчит.
Фильм начинается с того, как Сират рисует очередной самолёт. Вдруг — взрыв. Стекло в окне разлетается. Сират падает на пол. Мать кричит: «Ложись!» Дедушка молча забирает мальчика в подвал.
Дальше — 8 месяцев ада глазами ребёнка: • бомбёжки, которые Сират считает «громом» • подвал, где они живут по 20 часов в сутки • голод, который он называет «животом, который поёт» • мама, которая каждый день уходит в больницу и возвращается с кровью на халате • дедушка, который учит его играть в шахматы, чтобы «не думать о громе» • письма от отца, которые приходят всё реже, а потом перестают приходить совсем
Сират не понимает, что такое война. Он думает, что это «игра взрослых». Он рисует самолёты, которые «защищают нас». Он спрашивает мать: «Когда папа вернётся?» Мать отвечает: «Когда закончится гром».
Но гром не кончается. Он становится громче. В октябре 2022 года в подвал попадает снаряд. Дедушка погибает. Мать получает тяжёлое ранение. Сират остаётся один. Он прячется в шкафу. Он ждёт. Он рисует. Он шепчет: «Папа, ты обещал вернуться».
Через три дня его находят волонтёры. Они эвакуируют мальчика в Россию. Он попадает в детский дом в Ростовской области. Там его зовут «украинским мальчиком». Он молчит. Он рисует. Он ждёт.
Финал — 2025 год. Сират — уже 11-летний подросток. Он стоит у окна детдома. В руках — рисунок самолёта. Он смотрит в небо. Камера медленно поднимается вверх. Мы видим облака. Мы слышим далёкий гром. И тишина.
Почему тишина в этом фильме — самый страшный звук
Кирилл Серебренников снимает почти без музыки. Единственные звуки — дыхание ребёнка, далёкие взрывы, плач матери, стук дождя по крыше подвала, скрип карандаша по бумаге. Эти звуки становятся главным действующим лицом.
Камера — на уровне глаз ребёнка. Мир кажется огромным, взрослые — гигантами, а взрывы — громом, который никогда не кончается. Длинные планы по 8–14 минут, в которых ничего «не происходит» — и именно поэтому происходит всё: взгляд, который длится слишком долго, рука, которая тянется к матери и замирает, губы, которые хотят сказать «я боюсь», но молчат.
Фильм не даёт катарсиса. Нет героической смерти. Нет «за Родину». Есть только понимание, что война — это не про победу. Это про то, как дети перестают быть детьми.
Кому стоит посмотреть и почему после фильма хочется обнять всех детей
«Легенды наших предков» — кино для тех, кто: • когда-нибудь думал, что война — это «где-то там» • понимает, что война — это не про идеологию, а про то, как дети теряют детство • боится, что однажды придётся объяснять ребёнку, почему небо гремит • знает, что самые страшные раны — не те, которые на теле
Это фильм-терапия. Не для того, чтобы вдохновиться, а для того, чтобы почувствовать, что ты не один.
Если вы готовы к 149 минутам, где почти нет надежды, но есть бесконечная человеческая хрупкость — смотрите. После фильма вы, скорее всего, не сможете сразу говорить. И это нормально.
Потому что в этом фильме самое страшное — не взрывы. Самое страшное — тишина после последнего взрыва. И то, что мы привыкаем к этой тишине и перестаём её замечать.
Почему это самое важное российско-украинское кино 2025 года
«Под огнём» — это не фильм о войне. Это фильм о детстве. О том, как система может сломать человека, но не может сломать его детство. О том, как один ребёнок может сказать войне «нет» — и остаться ребёнком.
Фильм не даёт готовых ответов. Он не говорит, кто прав, а кто виноват. Он лишь показывает, что война пожирает всех — и детей в первую очередь.
И в этом его самая большая правда.