Читайте отзывы о Хранители Кольца - Джон Роналд Руэл Толкин

Невероятное чувство возвращаться к Властелину колец после знакомства с предысторией. Впервые я прочитала историю кольца лет в 14 с подачи экранизации. Когда Хоббит был подзабыт, а Сильмариллион и близко не маячил на горизонте. Как сейчас помню, что через первые главы о быте и домашнем укладе хоббитов мне помогла прорваться одна единственная мысль о том, что в экранизации дальше движуха, а значит это многословное вступление надо просто перетерпеть. Не стоит и упоминать, что во второй раз я вступления попросту не заметила, настолько я за эти годы пропиталась Средиземьем. Помнится при первом прочтении еще одна особенность доводила меня порой до исступления, а именно - многочисленные песни и стихи о давно минувших днях и почивших героях. Причем зачастую к настоящему отношения не имевших от слова совсем. Однако, после Сильмариллиона все эти герои обретают плоть и кровь. Я уже слышала о них, гораздо больше, чем в тексте ВК приведено в песнях. И теперь эти обращения к истории не раздражают, а помогают проникать в суть настроения и мыслей героев, которые делятся сокровенными словами с читателем. Именно в самые щемящие душу моменты персонажи обращаются к стихотворным строфам и легендам. И то, что теперь я способна оценить их по достоинству дорогого стоит. Как минимум ради этого стоило прочитать Сильм. Чтобы заново открыть "Властелин Колец".Еще в этот раз я обратила внимание на то, что велеречивость повествования, посиделки у камина и рассуждения мудрых выглядят гармоничными в том Средиземье, что создал Толкиен. Раньше это тоже был один из раздражающих факторов, но теперь... это скорее еще одна характерная черточка произведения.Но, пожалуй, было и то, что меня опечалило при повторном прочтении. Это общий упаднический "мывсеумрем" настрой книги. Все-таки в Хоббите, да даже в Сильмариллионе этого не было. При том, что тоска по уходящему - чисто эльфийская. И казалось бы именно Сильм должен заразить читателя мраком и беспросветностью. Ан нет. Там эльфы - молодой народ, они рвутся жить и творить. А вот на склоне Треть...